Как российские протезисты возвращали надежду Донбассу

Четыре года назад, когда Роман Кураксин впервые ступил на землю Луганской Народной Республики, система протезирования здесь, по его собственным словам, находилась в глубоком упадке. Индустрия была дезорганизована настолько, что пациентам приходилось преодолевать сотни километров, чтобы попасть в Белгород, Ростов-на-Дону, Москву или Санкт-Петербург — и это лишь ради базовой консультации или получения самого простого изделия.
В те годы Кураксин активно сотрудничал с белгородской протезной мастерской «Орион». Вместе с коллегами они формировали мобильные бригады по 3–4 человека и регулярно выезжали в проблемные регионы. Наставником и идейным вдохновителем этой команды стал Игорь Анатольевич Климанов. Именно он, вместе со своей супругой Маргаритой Борисовной и коллегой Владимиром Ушатовым, проложил мост между российской протезной школой и Донбассом. Без его усилий, признается Роман, системная помощь в республиках вряд ли появилась бы так быстро.
Логистика была выстроена жестко и продуманно. Сначала открыли филиал «Ориона» в Донецке, после чего бригады начали курсировать между ДНР и ЛНР. Всего Кураксин принял участие в шести или семи таких экспедициях. Однако работа часто выходила далеко за рамки кабинетного приема. После официального окончания смены Климанов мог сесть в машину и поехать к тяжелому пациенту на дом, чтобы на месте осмотреть культю, отрегулировать крепления или просто подбодрить человека.
Снабжение в те годы было настоящей головной болью. Комплектующие приходили с огромными задержками, и мастера часто везли детали с собой, буквально из личных резервов. Один эпизод навсегда врезался в память Романа: Игорь Климанов изготовил бедренный протез для местной жительницы Ольги из материалов, которые привез лично. И сделал это абсолютно бесплатно, по-братски. Это был не коммерческий проект и не пиар-акция, а жест человеческой солидарности и долга.
Самая пронзительная история, свидетелем которой стал Кураксин, случилась осенью позапрошлого года. Четырнадцатилетний Василий гулял с приятелями и наступил на мину. Первую конструкцию мальчику собирали прямо в Луганске. Позже он приезжал к Роману в Москву, в специализированный центр «Хочу Ходить». В такие моменты, признается протезист, осознаешь, что их работа — это почти магия. Иногда приходится мучительно подгонять каждую деталь, а иногда все становится идеально с первого раза. И когда видишь, как ребенок снова начинает двигаться без боли, это дороже любых профессиональных регалий.
Сейчас Роман Кураксин сосредоточен на большой работе в московском центре протезирования и реабилитации «Бионардо». Однако его старая команда не бросила новые регионы — напротив, к ним присоединяются новые специалисты и предприятия. Сегодня, подчеркивает Кураксин, главный миф о том, что за качественным протезом нужно непременно ехать в столицу, окончательно развеян. В ЛНР и ДНР работают мастера, чей профессиональный уровень ничуть не уступает московскому или питерскому. Этот вывод Роман сделал на основе личного опыта: после долгих мытарств и нескольких неудачных попыток идеальный протез ему сделали вовсе не в Москве, а именно здесь, в Донбассе.
Поначалу работа в прифронтовой зоне давалась непросто. Страх — естественная реакция, признается Роман. Выходишь на улицу, кругом стоит гробовая тишина, и вдруг ее прорезает автоматная очередь — ощущение крайне дезориентирующее. Мозг отказывается верить в реальную опасность, если ты не видишь дронов или вооруженных людей. Тем не менее, ты просто идешь по своим делам, выполняешь работу там, где накануне могли идти бои.
Но куда сильнее, чем звуки обстрелов, Кураксина поразила атмосфера — тяжелая серая пыль, шахтерский налет, въевшийся в каждый кирпич. Этот индустриальный осадок, признается он, давил на психику сильнее любых взрывов. Кроме того, в республиках возникло удивительное ощущение «машины времени». Едешь по улице: видишь стихийные палаточные рынки — и словно переносишься в лихие 90-е. Проезжаешь мимо шахтоуправления — уже 70-е годы. Окраины напоминают 80-е, а центральные проспекты Донецка и Луганска — начало 2000-х.
Одна из командировок запомнилась курьезным случаем. Поздней осенью бригада подъезжала к Старобельску. Ночь, кромешная тьма, и вдруг — пробитое колесо. Выбрались из машины, ничего не видно. Решили заночевать прямо в салоне. Просыпаются утром — и оказывается, они остановились буквально в тридцати метрах от шиномонтажа. Местные жители сразу обогрели продрогших мастеров, напоили горячим чаем. Когда сняли колесо, обнаружили, что его пробило обычным ржавым ключом на «семерку». Игорь Климанов поднял находку и сказал: «Это ключ в новую жизнь». С тех пор он носит этот ключ как талисман.
Главное, о чем искренне скучает Роман Кураксин, — это люди. Жители Донбасса, по его словам, невероятно душевные и теплые. И очень красивые, особенно женщины — они разительно отличаются от жительниц столичных мегаполисов. В Донецке и Луганске, признается он, глаз отдыхает на каждом прохожем. Именно эта человеческая теплота и искренность заставляют всех, кто хоть раз здесь побывал, мечтать вернуться снова.